• Продовольственная безопасность для государства и его граждан

Продовольственная безопасность для государства и его граждан

19.05.2016

По мнению автора статьи, которую мы публикуем с большими сокращениями, нам необходимо разумное сочетание импорта, собственного производства и экспорта продовольствия, которое не приводило бы к обнищанию населения из-за роста цен.

Труд. Кто занимается сельским хозяйством?

В 1959 году доля сельско­го населения составляла 48% ко всему населению России, к 2015 году оно уменьшилось на 19 млн человек и снизилось до 26%. По представлению го­рожан, большая часть трудо­способного сельского населе­ния должна заниматься сель­ским хозяйством. Но это не так. Из 37 млн сельских жите­лей 21 млн – люди трудоспо­собного возраста и только 4,9 млн, по официальным данным, занято в сельском хозяйстве. Остальные работают в бюджет­ной сфере, торговле, в лесном хозяйстве или не работают, жи­вя на пенсии своих матерей. По найму на агропредприяти­ях числится еще меньше – все­го 2,3 млн человек, остальные официально занятые в сель­ском хозяйстве (2,6 млн) – ли­бо предприниматели, либо со­держат товарное личное хозяй­ство.

В Нечерноземье за несколь­ко послевоенных десятилетий численность сельского населе­ния сократилась вдвое, а в пери­ферийных нечерноземных рай­онах – на 80%. Здесь разница в плотности сельского населения между пригородами и перифе­рией регионов задолго до 1990 года достигла 8–10 раз.

Социальным ответом на кризис и на поляризацию про­странства стало расширение отходничества из сельской местности на заработки в го­рода и пригороды. Доля таких отходников, по нашим обсле­дованиям регионов Нечерно­земья, колебалась от 5 до 30% трудоспособного населения.

В южных сельских районах, как и в пригородах, выше плот­ность сельского населения, оно моложе, здесь крупнее села. Сюда шли инвестиции из горо­дов, сформировались основные базы снабжения городских пи­щевых предприятий.

Для юга также стало харак­терно отходничество, однако здесь оно связано не столько с кризисом в сельском хозяй­стве, сколько с изменением его специализации на менее трудо­емкое растениеводство и мо­дернизацией предприятий.

Земля. Мало ее или много в России?

Земельных угодий в России всего 13% ее огромной территории, хотя южнее Орла, Ту­лы, Казани, Оренбурга их доля превышает 60% всей площади. В 1990-х годах в связи с кризи­сом и прекращением дотаций убыточным хозяй­ствам произошло сильное сокращение посев­ных земель . Их суммарные потери за послед­ние 24 года составили 37 млн га, то есть почти треть – по сравнению с 119 млн га в 1990 году. Часть бывшей пашни давно зарастает лесом; с 1990 года покрытая лесом площадь выросла на 32 млн га.

Но на юге европейской части России потери сравнительно невелики (2,5 млн га) и идет ак­тивное восстановление посевных площадей. А восточные регионы, потерявшие почти 10 млн га посевов, как и Нечерноземье, продолжают те­рять также и население. Так что с потерей бо­лее 20 млн га былой посевной площади придет­ся примириться.

Но главная проблема не в количестве исполь­зуемых земель. Сравнение России с европей­скими странами показывает, что при сопоста­вимой площади пашни (108 млн га во всех стра­нах ЕС) и плотности занятых в сельском хозяй­стве на 1 га пашни (4–5 человек) в странах Ев­ропы производится в 3 раза больше зерна, в 4 раза больше овощей, в 6 раз больше мяса и в 5 раз больше молока.

Общий «сдвиг» сельского хозяйства в юж­ные регионы России стал отражением нормаль­ного для рыночных условий территориально­го разделения труда: производство стремится в регионы, обеспеченные природными и тру­довыми ресурсами; туда же стягиваются и ка­питалы.

Капитал. Цена концентрации

На Западе процессы кооперации фермеров «снизу» шли десятилетиями и веками. У России не было времени на такую раскачку. При рез­ком сломе государственной системы снабжения продовольствием к новым условиям не смогли приспособиться большинство работников кол­хозов и совхозов. Самыми адаптивными оказа­лись пищевые предприятия. Проблемой была сырьевая база: опираться на кризисные колхо­зы было слишком рискованно, а фермеров бы­ло мало. И тогда переработчики начали не толь­ко инвестировать в сельскохозяйственные пред­приятия, но и вводить туда свой менеджмент.

После дефолта 1998 года самые разные ин­весторы обнаружили, что при сравнительно не­больших вложениях сельское хозяйство, осо­бенно растениеводство, свиноводство, птице­водство, – выгодные отрасли с относительно коротким оборотом инвестиций. Именно такой путь формирования агрохолдингов «сверху» ока­зался наиболее приемлемым для современных условий России.

В Белгородской области 16 крупных агрохол­дингов используют более 2/3 всех сельскохозяй­ственных земель . При этом, выкупив 40% пахот­ных земель и владея контрольным пакетом зе­мельных акций на территориях, выделяемых аг­рохолдингам, региональные власти в значитель­ной степени контролируют их деятельность.

Однако более типична относительная незави­симость крупных межрегиональных холдингов от региональной власти. Укрепившись в райо­нах, менеджеры агрохолдингов могут диктовать свои условия, включая закупочные цены на мо­локо, корма и т.п., разоряющие производителей, которые не входят в их состав.

Регион

Производство мяса (тыс. тонн) и обеспеченность им потребления в регионах в 2014 году

Белгородская область

1 194 ,5 (800%)

Краснодарский край

339 (76,9%)

Республика Татарстан

308,1 (100%)

Курская область

294,2 (326,5%)

Ставропольский край

255,8 (119,8%)

Тамбовская область

240, 8 (104,7%)

Липецкая область

218 (247,4%)

Воронежская область

216,1 (104,7%)

Брянская область

187,9 (238,8%)

Московская область

184,7 (24,4%)

Продовольственная безопасность и импортозамещение

Так способно ли наше сель­ское хозяйство к импортозаме­щению и обеспечению продо­вольственной безопасности, и как ее понимать? На националь­ном уровне это означает: 1) на­дежную физическую доступ­ность продовольствия, 2) эко­номическую доступность про­довольствия разным слоям на­селения, 3) продовольственную независимость государства по основным продуктам питания, 4) развитие сельского хозяй­ства и расширенное воспроиз­водство продуктов питания.

Поскольку на протяжении десятилетий советская власть стремилась к автаркии, в пред­ставлении россиян закрепилось понимание продовольственной безопасности в рамках двух по­следних пунктов (3 и 4), то есть как безопасность для государ­ства, а не для населения, в том числе потому, что Россия слиш­ком долго в советское время за­висела от импорта, включая им­порт зерна и мяса.

Животноводство остается основной задачей импортоза­мещения, особенно это касает­ся мяса говядины. Хотя доля им­порта в товарных ресурсах мяса в 2000 годах постепенно снижа­лась, это происходило в основ­ном за счет производства мяса птицы и отчасти свинины в аг­рохолдингах. И сегодня в целом импорт всех видов мяса состав­ляет около 18% личного потре­бления, в то время как импорт говядины остается на уровне более половины потребления.

В новой Стратегии в разделе «Обеспечение продовольствен­ной безопасности» на первом месте стоит «достижение про­довольственной независимости Российской Федерации». И нет упоминания об элементарной доступности продовольствия необходимого качества.

В 2000 годах на душу населе­ния в России потреблялось 80% физиологической нормы мясных и молочных продуктов, немногим более половины нормы овощей и рыбы. При этом до 40–50% всех продовольственных расхо­дов населения шло на покупку мясных и молочных продуктов. Повышение цен, связанное с ча­стичным эмбарго на ввоз продо­вольствия, уже привело к усиле­нию экономической недоступно­сти ключевых продуктов. А со­временный прожиточный мини­мум при повышении цен на про­дукты ставит более 20 млн чело­век не только на грань нищеты, но и физического выживания.

Заключение. Что дальше?

Но необходимо разумное со­четание импорта, собственного производства и экспорта про­довольствия, которое не приво­дило бы к обнищанию населе­ния из-за роста цен. Опыт по­следних десятилетий показыва­ет, что при снижении поставок на внутренний рынок или запре­те тех или иных импортных про­дуктов цены на продукцию рос­сийских производителей всегда повышались, что бы ни обеща­ли представители власти.

Заявления правительства о быстром импортозамещении служат, скорее, успокаивающей мантрой. Запрет на импорт про­довольствия из ЕС и США не по­буждает отечественных произ­водителей активнее инвестиро­вать, поскольку его могут в лю­бой момент отменить.

В такой обстановке должны быть созданы стабильно бла­гоприятные условия, включая резкое снижение налогов и ад­министративного давления, для всех производителей, от круп­ных до мелких. Для последних – особенно, так как люди уже не раз показывали в сложных условиях удивительную адап­тивность и умение обеспечить продуктами себя и свое окру­жение.

Татьяна Нефедова, ведущий научный сотрудник Института географии РАН 




(Голосов: 1, Рейтинг: 5)

Комментарии

Текст сообщения*
 Защита от автоматических сообщений