• Россия тоже Европа, но другая...

Россия тоже Европа, но другая...

16.12.2013

Тютчев вошел в отечественную культуру, прежде всего, как великий поэт. При этом в значительно меньшей степени он известен в качестве одного из крупнейших консервативных мыслителей своего времени. Исследователь его жизни и творчества Вадим Кожинов писал, что «он жил историей — Историей с большой буквы, то есть тысячелетней, которую он постоянно изучал, и сегодняшними ее событиями, в которых он умел видеть естественное продолжение многовекового развития России и мира». Любое современное ему событие Тютчев стремился и смог понять как новое звено Истории в целом.

Исторические права на самобытность

Федор Иванович Тютчев родился 5 декабря 1803 года в родовой усадьбе Овстуг Брянского уезда Орловской губернии. Получил блестящее домашнее образование, в тринадцать лет переводил оды Горация. С 1817 года вольнослушателем посещал лекции в Московском университете. Был принят в число студентов в ноябре 1818 года, а в 1819 году избран членом Общества любителей российской словесности.

После окончания университета в 1821 году Тютчев поступает на службу в Государственную коллегию иностранных дел и отправляется в Мюнхен в качестве внештатного атташе Российской дипломатической миссии.

Становление Тютчева как консерватора пришлось на период его двадцатидвухлетнего пребывания за границей, преимущественно в либеральной и космополитической среде. Одной из первых статей Тютчева, появившихся в западной печати, было так называемое «Письмо к господину д-ру Густаву Кольбу, редактору «Всеобщей газеты». В нем Тютчев впервые открыто заявил о России как о совершенно «особом мире», в котором западная мысль видит «если и не враждебную, то совсем чуждую и не зависящую от нее стихию» . Причину подобного отношения Запада к России он объяснял именно этой чуждостью и неизвестностью существующего за пределами европейского Запада особого мира, претендующего на место в Европе. Важно заметить, что Тютчев, в отличие от славянофилов, к которым его порой относят, рассматривал Россию в качестве европейской державы, а неоспоримой заслугой Петра I считал то, что он поставил Европу Карла Великого перед фактом существования «другой Европы». Он призывал «европейский Запад» признать законное и равноправное существование «Европы Петра Великого». Только благодаря признанию этого факта, по его мнению, становится понятной истинная причина необычайного расширения пределов России…

Статья, вышедшая без указания имени автора, произвела сильное впечатление на современников. Николай I, прочитав ее, заявил, «что нашел в ней все свои мысли», и заинтересовался автором этого «письма». Однако настоящий успех у императора имело другое публицистическое сочинение Тютчева. В 1845 году поэт представил Николаю I политический меморандум, в которой излагал свои представления о месте России в мире. Говоря об «исторических правах» России на независимое и самобытное существование, Тютчев отмечал, что «Западная Европа еще только складывалась, а мы уже существовали, и существовали, несомненно, со славой. Вся разница в том, что тогда нас называли Восточной Империей, Восточной Церковью.

Восточная Империя вместе с Православной Церковью являют собой краеугольный камень всего здания русского бытия. «Вот два единственных вопроса, по которым должен вестись всякий серьезный спор между Западом и нами. Все прочее – только болтовня», – утверждал поэт.

Перед решающей схваткой

После потрясших европейские страны событий 1848–1849 гг. в статье «Россия и революция» Тютчев с особой категоричностью утверждал, что в Европе давно существуют только две реальные силы: Россия и Революция. «Эти две силы сегодня стоят друг против друга, – продолжал он, – а завтра, быть может, схватятся между собой. Между ними невозможны никакие соглашения и договоры. Жизнь одной из них означает смерть другой. От исхода борьбы между ними, величайшей борьбы, когда-либо виденной миром, зависит на века вся политическая и религиозная будущность человечества».

Сущность революции Тютчев традиционно видел в низвержении консервативных начал и торжестве антихристианских принципов, главный из которых – «гордыня ума», стремление человеческого «я» заменить собой Бога. России, как подлинно христианской державе, и русскому народу, который является христианским не только вследствие своей «православности», но и благодаря «способности к самоотречению и самопожертвованию», предстоит встретить «крестовый поход» всей Европы. Поэт предполагал, что местом решающей схватки может стать Польша, которую он считал «фанатичной приспешницей Запада и всегдашней предательницей своих», то есть славян.

В «России и Революции» Тютчев заявлял, что Россия и русский император должны возглавить борьбу «Славяно-православного» Востока с революцией, чьим духом смертельно больна Западная Европа. При этом исход борьбы поэт видел в неизбежном «закате Европы».

Это сочинение Тютчева, появившееся впервые в западной печати как «Записка, представленная императору Николаю», вызвало оживленную полемику. На Западе статью восприняли как «чуть ли не официальный документ» русского правительства, «манифест московского панславизма». Примечательно, что и в русском обществе отмечался резкий тон «мемории» Тютчева. Так, П.Я. Чаадаев охарактеризовал эту записку как явное «объявление войны немцам за славян».

В эти же годы Тютчев начинает масштабный по замыслу историко-политический труд, трактат «Россия и Запад». Он не был завершен. Но и в незаконченном виде этот труд имеет для нас немалый интерес. То, о чем поэт, по его собственным словам, говорил лишь «вполголоса», намеками, в трактате представало со всей откровенностью, без оглядки на западную общественность.

Особое внимание он уделил творцам либеральных идей, их потребителям и популяризаторам. Речь идет о либеральной интеллигенции, которая формирует общественное мнение в Западной Европе. Характерными чертами этого слоя являются, по мнению Тютчева, беспочвенность, разрыв с традицией и исторической жизнью своего народа, отрицание каких-либо авторитетов. «Это меньшинство западного общества (по крайней мере, на континенте), – отмечал Тютчев, – благодаря новому направлению, порвало с исторической жизнью масс и сокрушило все позитивные верования. Сей безымянный народец одинаков во всех странах. Это племя индивидуализма, отрицания».

В трактате «Россия и Запад» поэт стремился утвердить право России играть равнозначную европейскому Западу роль в качестве другой, Восточной Европы. Изначальная враждебность Запада к России объяснялась Тютчевым глубинным отличием их исторических корней, равно как и их исторических миссий. «Запад уходит со сцены», в то время как Россия только приближается к своему расцвету в своем окончательном виде – в образе Православной или Восточной Империи.

Севастопольская катастрофа

Крымская война (1853–1856) оказала сильное влияние на мировоззрение Тютчева. Война началась в тот самый год, с которым поэт связывал исполнение своего «пророчества» о торжестве России в качестве великой православной империи, спустя 400 лет после крушения Византии. Ему казалось близок час, когда «…своды древние Софии,// В возобновленной Византии,// Вновь осенят Христов алтарь» и царь России станет всеславянским царем. Это стихотворение впервые было напечатано в «Современнике» в марте 1854 года, в разгар Крымской войны. Из-за своей очевидной актуальности и остроты оно вызвало настоящую сенсацию. Накануне вступления России в Крымскую войну Тютчев приписывал ей грандиозный и одновременно роковой характер. Первоначально поэт был весьма оптимистичен. Он полагал, что итог схватки России с остальной Европой будет зависеть от революционного взрыва, который сокрушит западноевропейскую коалицию.

Но перед лицом России Запад, несмотря на всю свою внутреннюю противоречивость, представал как единая сплоченная сила. В итоге воодушевление и оптимизм Тютчева вскоре сменились разочарованием и все нарастающей тревогой за будущее России.

Поводом для разочарования и тревог Тютчева служили действия не только внешнего врага, но и внутреннего. Он считал, что Россию неумолимо губит откровенное западничество русской правящей элиты. Его возмущали непатриотическое настроение людей, стоящих у власти, а также беспечность и равнодушие светского общества.

В отсутствии у правительственных кругов здорового национального самосознания Тютчев видел настоящее предательство. Он даже полагал, что «право, нужно бы, чтобы Господь соблаговолил дать нам Сам крепкого подзатыльника», для того чтобы Россия вступила «на наш истинный путь». В одном из своих писем к жене он с иронией отмечал, что на разместившийся около Кронштадта английский флот петербургская публика смотрит как на нечто очень интересное, с беспечным любопытством. Тютчев же видел в этом событии один из «самых торжественных моментов истории мира», ему виделось, «что это весь Запад пришел высказать свое отрицание России и преградить ей путь к будущему».

Неудачный ход Крымской войны повлиял на отношение Тютчева к личности Николая I. Его знаменитая эпиграмма-эпитафия на смерть Николая I («Не Богу ты служил и не России…»), была создана, вероятно, после падения Севастополя.

Севастопольская катастрофа и Парижский мир 1856 года, лишивший Россию права иметь флот на Черном море, сильно пошатнули историософскую и политическую концепцию Тютчева. Отныне взгляды Тютчева отличались большим, чем ранее прагматизмом и пессимизмом. В либеральное царствование Александра II он стал уделять особое внимание проблемам внутренней политики и общественной жизни России, позволяя себе резкую критику правительства и самого императора.


Автор:  Арина МЕЩЕРЯКОВА


(Голосов: 1, Рейтинг: 5)

Комментарии

Текст сообщения*
 Защита от автоматических сообщений